Неточные совпадения
Так школьник, неосторожно задравши своего товарища и получивши за то от него удар
линейкою по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем своим, готовый разорвать его на части; и вдруг наталкивается на входящего
в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость. Подобно ему,
в один миг пропал, как бы не бывал вовсе, гнев Андрия. И видел он перед собою одного только страшного отца.
— Другой — кого ты разумеешь — есть голь окаянная, грубый, необразованный человек, живет грязно, бедно, на чердаке; он и выспится себе на войлоке где-нибудь на дворе. Что этакому сделается? Ничего. Трескает-то он картофель да селедку. Нужда мечет его из угла
в угол, он и бегает день-деньской. Он, пожалуй, и переедет на новую квартиру. Вон, Лягаев, возьмет
линейку под мышку да две рубашки
в носовой платок и идет… «Куда, мол, ты?» — «Переезжаю», — говорит. Вот это так «другой»! А я, по-твоему, «другой» — а?
А он сделал это очень просто: взял колею от своего деда и продолжил ее, как по
линейке, до будущего своего внука, и был покоен, не подозревая, что варьяции Герца, мечты и рассказы матери, галерея и будуар
в княжеском замке обратят узенькую немецкую колею
в такую широкую дорогу, какая не снилась ни деду его, ни отцу, ни ему самому.
Они молча шли по дорожке. Ни от
линейки учителя, ни от бровей директора никогда
в жизни не стучало так сердце Обломова, как теперь. Он хотел что-то сказать, пересиливал себя, но слова с языка не шли; только сердце билось неимоверно, как перед бедой.
За
линейкой ехали охотники с собаками, за охотниками — кучер Игнат на назначенной Володе лошади и вел
в поводу моего старинного клепера.
Карл Иваныч рассердился, поставил меня на колени, твердил, что это упрямство, кукольная комедия (это было любимое его слово), угрожал
линейкой и требовал, чтобы я просил прощенья, тогда как я от слез не мог слова вымолвить; наконец, должно быть, чувствуя свою несправедливость, он ушел
в комнату Николая и хлопнул дверью.
Уже два листа бумаги были испорчены… не потому, чтобы я думал что-нибудь переменить
в них: стихи мне казались превосходными; но с третьей
линейки концы их начинали загибаться кверху все больше и больше, так что даже издалека видно было, что это написано криво и никуда не годится.
Фока, несмотря на свои преклонные лета, сбежал с лестницы очень ловко и скоро, крикнул: «Подавай!» — и, раздвинув ноги, твердо стал посредине подъезда, между тем местом, куда должен был подкатить
линейку кучер, и порогом,
в позиции человека, которому не нужно напоминать о его обязанности.
Подъехав к Калиновому лесу, мы нашли
линейку уже там и, сверх всякого ожидания, еще телегу
в одну лошадь, на середине которой сидел буфетчик. Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженой формой и еще кой-какие привлекательные узелки и коробочки. Нельзя было ошибиться: это был чай на чистом воздухе, мороженое и фрукты. При виде телеги мы изъявили шумную радость, потому что пить чай
в лесу на траве и вообще на таком месте, на котором никто и никогда не пивал чаю, считалось большим наслаждением.
На другой стене висели ландкарты, все почти изорванные, но искусно подклеенные рукою Карла Иваныча. На третьей стене,
в середине которой была дверь вниз, с одной стороны висели две
линейки: одна — изрезанная, наша, другая — новенькая, собственная, употребляемая им более для поощрения, чем для линевания; с другой — черная доска, на которой кружками отмечались наши большие проступки и крестиками — маленькие. Налево от доски был угол,
в который нас ставили на колени.
— Ну, зато вот этот маленький не
в счет, — сказал Левин, срывая коротенький недоросший лепесток. — Вот и
линейка догнала нас.
Левин остался у
линейки и с завистью смотрел на охотников. Охотники прошли всё болотце. Кроме курочки и чибисов, из которых одного убил Васенька, ничего не было
в болоте.
Новые платья сняли, велели надеть девочкам блузки, а мальчикам старые курточки и велели закладывать
линейку, опять, к огорчению приказчика, — Бурого
в дышло, чтоб ехать за грибами и на купальню. Стон восторженного визга поднялся
в детской и не умолкал до самого отъезда на купальню.
Все нравилось ему
в этом человеке: его прозрачные голубые глаза, широкая, мягкая улыбка, тугая, румяная кожа щек. Четыре неглубоких морщинки на лбу расположены аккуратно, как
линейки нот.
В конверте — пять листиков тесно исписанной толстой бумаги: некоторые строки и фразы густо зачеркнуты, некоторые написаны поперек
линеек. Он не скоро нашел начало послания.
Сочинил градоначальник, князь Ксаверий Георгиевич Миналадзе [Рукопись эта занимает несколько страничек
в четвертую долю листа; хотя правописание ее довольно правильное, но справедливость требует сказать, что автор писал по
линейкам. — Прим. издателя.]
Учитель российской грамматики, Никифор Тимофеевич Деепричастие, говаривал, что если бы все у него были так старательны, как Шпонька, то он не носил бы с собою
в класс кленовой
линейки, которою, как сам он признавался, уставал бить по рукам ленивцев и шалунов.
Наконец молния блеснула ярко и осветила экипаж, вроде крытой
линейки или шарабана, запряженного парой сытых и, как кажется, отличных коней, и группу людей
в шарабане.
Рестораном еще назывался трактир «Молдавия»
в Грузинах, где днем и вечером была обыкновенная публика, пившая водку, а с пяти часов утра к грязному крыльцу деревянного голубовато-серого дома подъезжали лихачи-одиночки, пары и
линейки с цыганами.
И лихачи и «голубчики» знали своих клубных седоков, и седоки знали своих лихачей и «голубчиков» — прямо шли, садились и ехали. А то вызывались
в клуб лихие тройки от Ечкина или от Ухарского и, гремя бубенцами, несли веселые компании за заставу, вслед за хором, уехавшим на парных долгушах-линейках.
У Ильинских ворот он указал на широкую площадь. На ней стояли десятки
линеек с облезлыми крупными лошадьми. Оборванные кучера и хозяева
линеек суетились. Кто торговался с нанимателями, кто усаживал пассажиров:
в Останкино, за Крестовскую заставу,
в Петровский парк, куда
линейки совершали правильные рейсы. Одну
линейку занимал синодальный хор, певчие переругивались басами и дискантами на всю площадь.
Наконец мы снова уселись
в небольшую коляску, или, вернее,
линейку канцлера, завезли префекта
в Мора и покатились
в Фрибург.
Случалось, что Карл Иваныч,
в минуту досады, лично расправлялся с нами
линейкой или помочами; но я без малейшей досады вспоминаю об этом.
У попа было благообразное Христово лицо, ласковые, женские глаза и маленькие руки, тоже какие-то ласковые ко всему, что попадало
в них. Каждую вещь — книгу,
линейку, ручку пера — он брал удивительно хорошо, точно вещь была живая, хрупкая, поп очень любил ее и боялся повредить ей неосторожным прикосновением. С ребятишками он был не так ласков, но они все-таки любили его.
Другой раз я насыпал
в ящик его стола нюхательного табаку; он так расчихался, что ушел из класса, прислав вместо себя зятя своего, офицера, который заставил весь класс петь «Боже царя храни» и «Ах ты, воля, моя воля». Тех, кто пел неверно, он щелкал
линейкой по головам, как-то особенно звучно и смешно, но не больно.
Возле пристани по берегу, по-видимому без дела, бродило с полсотни каторжных: одни
в халатах, другие
в куртках или пиджаках из серого сукна. При моем появлении вся полсотня сняла шапки — такой чести до сих пор, вероятно, не удостоивался еще ни один литератор. На берегу стояла чья-то лошадь, запряженная
в безрессорную
линейку. Каторжные взвалили мой багаж на
линейку, человек с черною бородой,
в пиджаке и
в рубахе навыпуск, сел на козлы. Мы поехали.
Рыхлинский был дальний родственник моей матери, бывал у нас, играл с отцом
в шахматы и всегда очень ласково обходился со мною. Но тут он молчаливо взял
линейку, велел мне протянуть руку ладонью кверху, и… через секунду на моей ладони остался красный след от удара…
В детстве я был нервен и слезлив, но от физической боли плакал редко; не заплакал и этот раз и даже не без гордости подумал: вот уже меня, как настоящих пансионеров, ударили и «
в лапу»…
Действительно, я носил
линейку на виду, тогда как надо было спрятать ее и накинуть на шею тому, кто проговаривался польским или русским словом… Это походило немного на поощрение шпионства, но при общем тоне пансиона превратилось
в своего рода шутливый спорт. Ученики весело перекидывались
линейкой, и тот, кто приходил с нею к столу, мужественно принимал крепкий удар.
Зато во всех остальных отношениях всякое шпионство и взаимные жалобы совершенно не терпелись.
В тех случаях, когда какой-нибудь новичок приходил с жалобой или доносом, Рыхлинский немедленно вызывал виновного и производил строгое расследование. Если донос оказывался верным, — следовало наказание: шла
в ход та же
линейка или виновный ставился на колени. Но при наказании непременно должен был присутствовать и доносчик. Иной раз Рыхлинский спрашивал его...
По окончании обедни все поздравили ее с праздником и весело возвратились
в дом, кто пешком, кто
в дрожках и
линейках, потому что накрапывал дождь.
После нашего позднего обеда мать ушла к гостям, а мы с сестрицей принялись устраивать мое маленькое хозяйство, состоявшее
в размещении книжек, бумаги, чернильницы,
линейки и проч.
Для того чтобы заказ лучше удержался
в его памяти, вы можете взять листик бумаги, карандаш и разграфленную
линейку и начертить все размеры, надписав: длина, ширина, толщина.
А затем по сигналу все четыре роты выстраивались
в две шеренги вдоль
линейки, и начиналась перекличка.
А тогда Краузе спокойно пошел себе
в лагерь, на переднюю
линейку, к знамени.
На обратном пути
в Новоселки мальчишки завладевали и
линейкой: кто помещался у ней сзади, кто садился на другую сторону от бар, кто рядом с кучером, а кто — и вместе с барями.
Сперва я услышал у себя за дверью громкие голоса — и узнал ее голос, I, упругий, металлический — и другой, почти негнувшийся — как деревянная
линейка — голос Ю. Затем дверь разверзлась с треском и выстрелила их обеих ко мне
в комнату. Именно так: выстрелила.
Происходило ли это оттого, что прозаические воспоминания детства —
линейка, простыня, капризничанье — были еще слишком свежи
в памяти, или от отвращения, которое имеют очень молодые люди ко всему домашнему, или от общей людской слабости, встречая на первом пути хорошее и прекрасное, обходить его, говоря себе: «Э! еще такого я много встречу
в жизни», — но только Володя еще до сих пор не смотрел на Катеньку, как на женщину.
Я думал — меня прогонят, но через день он пришел
в кухню с трубкой толстой бумаги
в руках, с карандашом, угольником и
линейкой.
Крупье всегда очень ловкий народ и исполняет свои обязанности с замечательной быстротой и аккуратностью. Для собирания денег с длинного игорного стола, крупье вооружены своеобразным инструментом, называемым «râteaux» (грабли), но ничем на грабли не похожим. Это длинная желобообразная
в метр и даже более
линейка, шириною
в ладонь, с обостренными краями, сделанная из гибкого и упругого дерева.
Этим-то инструментом крупье весьма искусно подхватывает с самых отдаленных концов стола проигранные банковые билеты и золото, которые скользят по наклонной
линейке прямо
в руки крупье.
Павел Николаевич весело рассмеялся и, свесясь
в окно, смотрел, как к Ванскок, стоявшей на тротуаре, подкатила извозчичья
линейка.
— Я не люблю рисовать, — сказала она и, забавляясь, провела быструю, ровную, как сделанную
линейкой черту. — Нет. Это для меня очень легко. Если вы охотник, могли бы вы находить удовольствие
в охоте на кур среди двора? Так же и я. Кроме того, я всегда предпочитаю оригинал рисунку. Однако хочу с вами посоветоваться относительно Брауна. Вы знаете его, вы с ним говорили. Следует ли предлагать ему деньги?
Первою подкатила щегольская
линейка,
в которой, словно на пикник, приехала из подгородного имения местная львица с целым выводком дамочек.
Возле церкви стояло множество разнокалиберных экипажей, начиная с богатых карет и кончая скромными
линейками и дрожками. Церковь была переполнена. Молодой князь прибыл
в нее за час до назначенного времени и все время, как толковали
в народе, молился у гроба своей матери. Затем он стал
в дверях церкви принимать приглашенных.
— Чему-с? А она тому соответствует, — заговорил протяжнее дьякон, — что дали мол, дескать, ему
линейкой палю
в руку.
Бизюкина бросила из рук
линейку, которою размахивала, уча детей песне, и быстро рванулась
в залу.
Народ снял шапки, но из приглашенных многие остались с покрытыми головами. Гроб поставили на катафалк с трудом, чуть не повалили его. Фонарщики зашагали тягучим шагом, по двое
в ряд. Впереди два жандарма, левая рука —
в бок, поморщиваясь от погоды, попадавшей им прямо
в лицо. За каретами двинулись обитые красным и желтым
линейки, они покачивались на ходу и дребезжали. Больше половины провожатых бросились к своим экипажам.
Дошли пешком до ближайшей деревни. Леонид предъявил
в ревкоме свои бумаги и потребовал лошадей. Дежурный член ревкома, солдат с рыжими усами, долго разбирал бумаги, скреб
в затылке, потом заявил, что лошадей нету: крестьяне заняты уборкою сена. Леонид грозно сказал, чтоб сейчас же была подана
линейка. Солдат вздохнул и обратился к милиционеру, расхлябанно сидевшему с винтовкою на стуле.
Горелов,
в окровавленном пальто, лежал на дороге, закинув голову, и хрипел. Мелькнула
в глаза далекая
линейка на шоссе, — она мчалась
в гору, мужик испуганно оглядывался и сек кнутом лошадей. Махновец душил Леонида.
Махновец
в колебании оглядывал
линейку. Ему хотелось еще поозорничать, но он не знал, как.